7 min read

Как и все в детстве, я любил фантазировать, придумывать будущее и представлять себя суперзвездой, выступающей на сцене. Всегда мечтал добиться успеха и славы. Делал я это постоянно, сочиняя мечты со скоростью стрельбы автомата Калашникова. Я был активным и, можно сказать, креативным ребёнком.

Но также меня посещали и мысли о вечном. Я любил размышлять о том, ради чего мы живём, что я должен сделать и почему я вообще хожу по Земле и какую цель должен преследовать. Почему-то мне кажется, что отец помог бы мне ответить на многие вопросы и дал бы подсказки, но я слишком рано его потерял. И до сих пор я иногда мечтаю о том, чтобы он пришёл ко мне хотя бы во сне, и мы просто поговорили. С момента, когда он ушел, прошло уже более 25 лет, а я до сих пор его вспоминаю и хочу поговорить. За всё это время мне 3 раза снился один сон о нём: я сижу на заднем левом сидении авто и пытаюсь открыть ручкой дверь, а он мягко бьёт или отталкивает мою руку со словами "Рано тебе ещё, сынок". Его смысл я пока не постиг.

Я верю, что наши души бессмертны. Родиться и пожить на земле – это дар, которым удостаивают где-то наверху. И поэтому очень важно прожить жизнь качественно и на полную катушку. Но при этом вырастить достойное потомство, оставить наследство, оказать пользу обществу, построить дом. Дерево сажать, особенно у нас в стране, уже не актуально, хотя, если бы все люди об этом задумались и перестали относиться к природе, как к материалу, было бы хорошо. Но это всё философия.

Однажды моего отца, когда он был маленьким, очень сильно избили. Для него это было отправной точкой в мир спорта. Он стал турникменом, начал заниматься разными видами спорта, особенно увлекался боксом. Как все тогда, он служил в армии, а дальше пошёл в военное училище. В 80-х они познакомились с моей мамой. В том городе, где жила моя мама, отец проходил военную службу. Там и получился я.

После их свадьбы отца часто “закидывали” на службу в разные уголки России, поэтому мы путешествовали довольно часто. Жизнь была непростая, но интересная и много мне показывала. Когда СССР стал разрушаться и об армии забыли, наступили еще более интересные времена. Людей увольняли, все шли кто куда, каждый крутился, как мог. Многие из армии шли в бандиты и в охрану. Мой отец выбрал путь "серой" коммерции: он стал заниматься перепродажей пневматики. Из ижевского завода они возили товар в Москву и реализовывали через местные торговые точки. Бизнес был серым, потому что тогда это еще было под запретом. Чтобы купить винтовки на заводе, приходилось рисовать документы от охотничьего хозяйства. Документы тщательно проверяли, поэтому их делали настоящими. В те времена было проще сделать настоящие документы, чем напечатать липовые. Об этом, кстати, не многие догадывались. Поначалу в Москве товар реализовывался с бешеной накруткой в 1000-1500%. Это и заставило моего отца остаться и развиваться в этом бизнесе. Проработав так один год, он решил сыграть по-крупному и взял кредит. Тогда деньги очень быстро теряли свою ценность, инфляция убивала экономику и кредит в банке был оформлен на очень крупную сумму. Большая партия товара была куплена в Ижевске и хранилась там же на складе. Когда они привезли первую партию в Москву, стояла страшная жара. Из-за неё с машиной происходили постоянные поломки. Когда они въехали в Москву, возникла очередная проблема и они остановились на обочине, чтобы поменять то ли свечи, то ли предохранители. Внезапно водитель грузовика Урал на очень большой скорости не рассчитал расстояния и задел моего отца, стоявшего на обочине. Травмы оказались несовместимы с жизнью, и через несколько дней в больнице он умер. Молодой пацан, который работал с ним в его фирме, был неопытен, и к тому же у него были проблемы с документами. В итоге было решено дать взятку врачам, чтобы закрыть вопрос. В свидетельстве о смерти написали какую-то чушь типа туберкулеза, хотя он никогда не курил.

Я отчетливо помню тот день, хотя это было больше 27 лет назад. Мой дядя за рулем, мама на пассажирском, а я сзади между дедушкой и бабушкой. В тот день мы ехали посетить отца в больницу, потому что ему вроде как становилось лучше. На проходной нас встретил врач, который сообщил, что папы больше нет. Я очень занервничал, потому что не понял, что он имел в виду, и стал переспрашивать у мамы. А она не могла говорить из-за слез. Тогда бабушка сказала: «Не переживай, папа вернётся», а мама ее одернула и крикнула: «Зачем ты врёшь? Твой папа умер, его больше не будет никогда!» Я долго не верил в это, просто потому что не мог этого принять. Даже на похоронах у гроба мне казалось, что это не мой отец, а кто-то другой. Его лицо было настолько опухшим и так сильно загримированным, что я был полностью уверен, что это не он. По традиции покойного целуют в лоб, перед тем как опустить в землю. Максимум на что хватило меня – это положить в гроб картинку. Я не помню, что тогда нарисовал, но для меня было важно, чтобы этот рисунок он забрал вместе с собой. Я хотел, чтобы он ему напоминал обо мне.

Потом для моей мамы началось очень тяжелое время. Ей пришлось продавать весь товар, а также квартиру, на которую они уже заработали, чтобы рассчитаться с банком. Банк же, узнав о нашей ситуации, решил загрузить её по полной программе, и когда она отдала долг, ей сказали нести еще. Я был маленьким и многого не понимал, но ситуация была серьезная и опасная. Она испугалась и вместе со мной подалась в бега. Официально ей было нечего предъявить, потому что она лично ничего не подписывала, да и не было у нас уже ничего. А папин друг, который был поручителем по кредиту, уехал на Украину, которая уже была отдельным государством, и растворился.

Меня тогда спрятали у двоюродного деда в деревне. У деда было своё хозяйство, сад и скот. С утра мы с ним уходили в поле пасти коз. Дед брал маленький фунфырь, напивался и спал на траве, а я следил за козами, чтобы они не разбежались. Я очень хорошо запомнил это время. Возможно, от того, что это были те первые дни, когда я был предоставлен сам себе. Я мог делать что угодно, за мной никто не следил. Тогда я много о чём передумал. И получается, что моя первая работа – пастух. Дед любил стращать и угрожать, мол, «потеряешь козу – выдеру тебя ремнём». Коз я иногда терял, но потом мы вместе их находили и никакого рукоприкладства не было. Хорошее было время…Когда я подрос, меня отправили учиться в школу, к бабушке на Юга. Мама всё ещё была в бегах и очень боялась. Она считала, что нам вместе быть опасно. Прошло еще 3 года, прежде чем она смогла успокоиться и забрать меня к себе. Бандиты в 90-е решали вопросы жёстко, не боясь власти. В начальных классах я подходил к учебе довольно серьёзно. Можно даже сказать, что я был отличником, ботаником и соплежуем. Отчасти это произошло от того, что бабушка вместе с мамой серьезно присели мне на голову. Они любили повторять, что если я не буду хорошо учиться, то ничего в жизни не добьюсь. Отсутствие отцовского воспитания тоже сказалось. У ребёнка должны быть оба родителя, каждый из которых сможет вложить максимальное количество знаний и тем самым подготовить его к взрослой жизни. В моём случае, в так называемом переходном возрасте, моя мама потеряла контроль надо мной и уже не могла заниматься моим воспитанием целенаправленно. Хотя бы в силу того, что она работала временами даже на трёх работах одновременно. Времени на что-то ещё не оставалась в принципе. Мне кажется, она вообще приходила домой только поспать. Поэтому уже с 10 лет я сам себе готовил еду. А позже стал готовить и для неё, чтобы хоть как-то облегчить её жизнь. От соплежуйства мне пришлось отказаться после того, как меня несколько раз избили, причём толпой. Было очень больно. Ботаников бить легко, они максимум парами двигаются. Помню, тогда один товарищ мне объяснил, что я должен вызвать отдельно каждого на "стрелку" и вломить им всем по одному, иначе загнобят. И даже если я буду проигрывать, нужно вести себя как псих, чтобы не было желания ко мне подходить.

Я так и сделал. Побил двоих, а остальные резко отказались от поединков, мотивируя это тем, что я им уже не интересен и ничего не должен. Хотя изначально, по их же условиям, я должен был драться со всеми четырьмя по очереди. Я до сих пор помню, как мне было страшно и как я смог перебороть свой страх.

С тех пор ситуация круто изменилась, меня разозлили. Почувствовав силу, я стал резким и бескомпромиссным, стал вламывать сам кому попало. Мой рост и комплекция играли мне на руку. Я был выше среднего, и это давало мне неплохое преимущество перед остальными. Дворы у нас были мутные, люди бедные, основным развлечением было ходить драться двор на двор. Ну а когда договорились не драться за дворы и воцарился мир, мы нашли цыган, которые жили в паре километров от нас. Я помню, как однажды на очередной стрелке мужик с обрезом, метясь в цыгана, подстрелил цыганёнка-пацана. После этого случая уже вмешалась полиция, и цыганский табор перекочевал в другое место. Скучно не было.

Значимым событием в подростковом возрасте был один бой. Учась в 9 классе, я решил забить стрелку самому серьёзному пацану. Он был такой же авторитет, как и я, но только учился в одиннадцатом классе. Почему я так поступил? Официальной претензией к нему был косой взгляд. По факту же мне нужно было добиться статуса самого сильного в школе. После того, как я его избил на глазах у всей школы, он задал мне вполне логичные вопросы: "За что? Что я тебе сделал?". В тот момент я задумался и понял, что становлюсь каким-то неадекватом и что мой отец вряд ли бы это оценил. Я осознал, что мне нужно меняться. После таких выводов это было довольно просто. Я изменил своё отношение к людям и быстро понял, что слово сильнее кулака. Сильнее всего на это повлияли два вопроса этого парня и фильмы "Брат" и "Брат 2".

Мне рано стало не интересно общаться со сверстниками и одноклассниками. Большинство парней любили просто гонять балду или заниматься ничегонеделанием. А меня всегда тянуло куда угодно, лишь бы была движуха. И, следовательно, подальше от них.

Одно время я мечтал о компьютерных играх. Всё, что было с ними связано, заводило меня до мурашек по коже. И второй моей великой мечтой после известного исполнителя было стать создателем видеоигр, или что-то типа того, в общем, я хотел связать свою жизнь с играми. Но, моя семья была небогатой, и купить компьютер или хорошую игровую консоль было нереально. Приходилось довольствоваться "Денди", а потом "Сегой". Однажды я серьезно решил накопить на свою консоль. Я ходил по городу и собирал бутылки и алюминиевые банки, чтобы сдать в пункт приёма и планировал заниматься этим всё лето, чтобы осенью купить подержанную Sony Playstation. Но из этого ничего не вышло: как только у меня появлялись первые деньги, я спускал их в компьютерных клубах на игры. Накопить у меня так и не получилось.

Ближе к 16 годам я связался с компанией, где все были старше меня в среднем на 4-5 лет. Это была первая компания, где я почувствовал себя в своей тарелке.

.